Make your own free website on Tripod.com
 

Публикуется по тексту: Бойс М. “Зороастрийцы. Верования и обычаи”. Перевод с английского и примечания И.М. Стеблин-Каменского. Послесл. Э.А. Грантовского. М., Главная редакция восточной литературы издательства “Наука”, 1988, 303 с.69-70.


ГЛАВА III. Утверждение культа Мазды

Введение

Хотя учение Зороастра — развитие старой веры в Ахуру, оно содержало много такого, что раздражало и тревожило его соплеменников. Предоставляя надежды на достижение рая всякому, кто последует за ним и будет стремиться к праведности, Зороастр порывал со старой аристократической и жреческой традицией, отводившей всем незнатным людям после смерти подземное царство. Более того, он не только распространил надежду на спасение на небесах для бедняков, но и пригрозил адом и, в конечном счете, уничтожением сильным мира сего, если они будут поступать неправедно.

Его учение о загробной жизни, казалось, задумано так, чтобы вдвойне рассердить привилегированных. Что касается его отрицания демонов-даэва, то оно могло показаться опрометчивым и опасным как богатым, так бедным, потому что навлекало гнев этих божественных существ на все общество. Далее, величественные представления об одном Творце, о разделении добра и зла грандиозной мировой борьбе, требующей постоянных нравственных усилий, было трудно постичь, а будучи понятыми, эти представления оказались слишком вызывающими для обычных беспечных политеистов.

Соплеменники Зороастра, очевидно, чувствовали естественное недоверие к знакомому им человеку, который претендовал на то, что получил удивительное божественное откровение. Годы, посвященные Зороастром проповеди среди соплеменников, были почти бесплодными—он сумел обратить в новую веру лишь своего двоюродного брата Маидйоиманха. Тогда он покинул свой народ и отправился к другому, где, будучи чужестранцем, смог добиться благосклонности царицы Хутаосы и ее мужа царя Виштаспы, которые “выступили вперед как (сильная) рука и поддержка для его веры ахуровской, веры Заратуштры” (Яшт 13, 100). Обращение в новую веру Виштаспы рассердило соседних правителей, они потребовали его возвращения к старой религии. Когда он отказался это сделать, началась война, в которой Виштаспа одержал победу. Так учение Зороастра было принято в стране Виштаспы.

Согласно преданиям, Зороастр прожил еще много лет после обращения Виштаспы, но о его жизни и до и после этого решающего события известно мало. Для того чтобы полностью отвечать своему призванию, иранскому священнослужителю следовало жениться, и Зороастр был трижды женат. Его первые две жены, имена которых до нас не дошли, родили ему трех сыновей и трех дочерей. Свадьба младшей дочери пророка, Поуручисты, воспевается в одной из Гат (Ясна 53). Мужем Поуручисты стал Джамаспа, главный советник Виштаспы прославившийся мудростью. Джамаспа упоминается в Гатах вместе со своим родственником Фрашаострой. Третьей женой Зороастра стала дочь Фрашаостры — Хвови. Этот брак был бездетным.

Знак зороастризма

В Гатах Зороастр выступает скорее пророком, чем законодателем. Тем не менее, за годы, проведенные при Виштаспы, он должен был устроить свою общину, установить религиозные церемонии и обряды. По-видимому, это еще индоиранский обычай надевать на мужчин при инициации плетеный шнур в знак принятия в религиозную общину. Брахманы Индии носят его через плечо. Шнур завязывает жрец, но брахманы никогда его не развязывают, а просто стягивают в сторону, когда совершают обряд. Этот старый индоиранский обычай Зороастр приспособил для того, чтобы дать своим no-следователям отличительный знак. Все зороастрийцы мужчины и женщины, носят шнур как пояс, трижды обернув им поясницу и завязав узлом спереди и сзади. Обряд посвящения совершается в пятнадцатилетнем возрасте, после чего верующий обязан сам развязывать и вновь завязывать пояс каждый день всю свою последующую жизнь во время молитвы. Символическое значение этого пояса (по-персидски кусти) вырабатывалось в течение столетий, но, по-видимому, с самого начала три его витка означали трехчастную этику зороастризма15. Они должны были сосредоточивать мысли владельца на основах веры. Кусти повязывают поверх нижней белой рубашки — судра, — в ворот которой зашит маленький кошелек. Он должен напоминать верующему о том, что человек всю жизнь должен наполнять его благими мыслями, словами и делами для того, чтобы обрести себе сокровище на небесах.


15 Речь идет об основной триаде зороастрийской этики: благой мысли, благом слове, благом деле.

Молитвы

У иранцев времен язычества для молитв и богослужений предназначались три времени дня: восход, полдень и закат. Дневные часы были разделены на две поры—утреннюю (Хавани)16, находящуюся под покровительством Митры, и послеполуденную (Узайара - букв. “конец дня”), покровительствуемую его собратом-ахурой Апам-Напатом. Ночь, видимо, составляла третий период, называвшийся Аивисрутра, посвященный фраваши, душам умерших. Зороастр, по-видимому, выделил в сутках еще две поры и потребовал от своих последователей молиться пять раз в день. Один из новых периодов назывался Рапитва (букв. “предназначенный для еды”) и начинался в полдень — в тот самый воображаемый миг, в который время стояло на одном месте в момент творения так, как это повторится снова во время Фрашо-кэрэти. Пора Рапитва продолжалась после полудня на некоторое время, отторгнутое, таким образом, от поры Узайара.


16Хавани - букв. “относящийся к выжиманию хаомы” (хаому полагалось готовить утром).

В течение лета, когда господствовали благие силы, этот новый период был посвящен духу полудня — Рапитвина — и находился под покровительством Аша-Вахишта (“Лучшей праведности”), владычицы огня, а также и полуденного зноя. Но зимой, когда властвовали демоны-даэва, считалось, что Рапитвина удаляется под землю, чтобы лелеять своим теплом корни растений и источники вод, и тогда посвященный ему период, так же как и утренний, отводили Митре, и тот считался Вторым Хавани. На протяжении всего лета молитвы, читавшиеся в полдень, помогали верующему думать об истине-аша и о настоящем и будущем триумфе сил добра, в то время как удаление духа Рапитвина зимой служило ежегодным напоминанием о грозных силах зла и о необходимости противостоять им. Так Зороастр использовал и деление дня, и смену времен года для того, чтобы надежно закрепить основные понятия учения в умах своих приверженцев.

Другой период суток начинался, напротив, в полночь. Зороастр разделил ночь па две части, оставив первую в распоряжении душ умерших — фраваши, но вторую половину от полночи до восхода, называемую Уша17, посвятил Сраоше, владыке молитвы. В то время, когда силы тьмы сильнее всего и рыщут вокруг, последователи Зороастра должны вставать и подкладывать топливо и благовоние в огонь, а также укреплять мир добра своими молитвами.


17Уша — букв. “заря”, “восток” (греч. Эос).

Пять ежедневных молитв считались непременной обязанностью каждого зороастрийца, частью его служения богу и оружием в борьбе против зла. Обряд молитвы, известный из ныне существующей практики, таков: сначала верующий готовит себя к молитве, омывая от пыли лицо, руки и ноги. Затем, развязав священный пояс, он стоит, держа двумя руками пояс перед собой, поражая себя в присутствии Создателя. Взгляд его устремлен на огонь — символ праведности. Верующий молится Ахура-Мазде, проклинает Ангра-Маинйу (при этом он презрительно машет концами пояса). Затем вновь завязывает пояс, продолжая молитву. Весь обряд занимает всего несколько минут, но его постоянное повторение имеет огромное религиозное значение, утверждая дисциплину и приучая к признанию основных положений веры.

Семь празднеств

Непременной обязанностью, которую Зороастр возложил на своих последователей, стало ежегодное празднование семи больших праздников, посвященных Ахура-Мазде, шести Амэша-Спэнта и их семи творениям, Шесть из них, позднее известных как гахамбары, следовали друг за другом, и традиция приписывала их учреждение самому пророку. В действительности по своему происхождению это были праздники скотоводов и земледельцев, которые Зороастр приспособил для своей религии. Они неравномерно распределяются по сезонам на протяжении всего года. Вот их названия, сохранившиеся в младоавестийских формах: Маидйой-зарэмайа (“Середина весны”), Маидйой-шема (“Середина лета”), Паитишахйа (“Праздник уборки зерна”), Айатрима (“Празднество возвращения домой скота с летних пастбищ”), Маидйаирйа (“Середина зимы”) и, наконец, праздник с названием неясного происхождения Хамас-патмаэдайа, посвященный угощению в честь фраваши (он праздновался в последний вечер года, накануне весеннего равноденствия).

Каждая зороастрийская община отмечала эти праздники тем, что утром все прихожане присутствовали на праздничном богослужении, посвященном всегда Ахура-Мазде, а затем собирались на веселое угощение, где вместе ели пищу, благословленную во время богослужения. На празднества собирались и богатые и бедные - это было время всеобщего благорасположения: прекращались раздоры, возобновлялись и укреплялись дружеские отношения. Первое празднество — Маидйой-зарэмайа — отмечалось в честь Хшатра-Ваирйа и сотворения неба, а последнее — Хамаспатмаэдайа — посвящалось Ахура-Мазде и его созданию — человеку с изъявлением особого почитания фраваши — душам умерших праведников, которые “сражались за истину-аша”. Седьмое творение — огонь — всегда стояло несколько в стороне от других, будучи жизненной силой, пронизывающей все творения. Поэтому и празднество, ему посвященное, выделяется среди остальных. По-персидски оно называется Ноуруз (букв. “Новый день”). Авестийское название его до нас не дошло. Зороастр приурочил этот праздник к весеннему равноденствию, использовав, по-видимому, древнее празднование наступления весны, которое посвятил Аша-Вахишта (“Лучшей праведности”) и огню. Как последнее из семи, это празднество напоминает о Последнем дне мира, когда окончательно восторжествует аша, а Последний лень станет одновременно Новым днем вечной жизни. Это празднество возвещает наступление ахуровского времени года-лета — и отмечает ежегодное поражение Злого Духа. По зороастрийским обычаям, засвидетельствованным с раннего средневековья, в полдень Нового дня приветствовали возвращение из-под земли полуденного духа Рапитвина, несущего тепло и свет. После этого духу Рапитвина ежедневно поклоняются в отведенное ему полуденное время, которое теперь снова называется “Рапитва”, а не “Второе Хавани”, и призывают в молитвах Аша-Вахишта в течение всего лета.

Возложив на своих последователей эти две обязанности — индивидуальную пятикратную ежедневную молитву и семь празднеств, — Зороастр создал религиозную систему огромной силы и обеспечил новой вере способность сохраняться на протяжении тысячелетий. Эта религиозные обряды постоянно напоминали зороастрийцам об основных положениях веры, закрепляя их в умах и простого народа, и образованных людей. Обряды способствовали еще большему упорядочению общины и ее независимости от внешних воздействий и в то же время вырабатывали у прихожан сильное чувство общинного единства.

Первые молитвы

Для своих приверженцев Зороастр сочинил короткую молитву, которая имеет для них то же значение, что и “Отче наш” для христиан. Называется она Ахуна-Ваирйа18, позднее Ахунвap. Это первая молитва, которой обучают всех зороастрийских детей. Ее можно произносить, если необходимо, вместо всех прочих молитвословий. Она составлена, естественно, на древнем диалекте Гат, на котором говорил пророк, и среди ученых было много разногласий относительно точного смысла се почитаемых строк.


18Название дано по первым словам, означающим букв. “Как наилучший владыка…”

Приведенный ниже перевод основывается на последнем толковании, принадлежащем С. Инслеру: “Как наилучший владыка, так и судья, избираемый в согласии с истиной. Утверждай силу действий, происходящих от жизни, проводимой с Благим помыслом, ради Мазды, ради владыки, пастыря бедных”. Слово, переводимое как “бедный” — дригу, предшественник персидского слова дарвиш - “дервиш”, имеет особый смысл, означая набожного и смиренного человека, верного последователя религии.

На языке Гат есть еще одна короткая молитва. Возможно, она была сочинена одним из первых учеников пророка, поскольку, в отличие от молитвы Ахунвар, по преданию, не приписывается ему самому. Она называется Аирйема-ишйо19 и обращена к Аирйаману, божеству, которое вместе с огнем очистит мир во время Фрашо-кэрэти. Молитва гласит: “Пусть желанный Аирйаман придет на помощь мужчинам и женщинам Зороастра, на помощь их благим помыслам. Чья совесть заслуживает желанного вознаграждения, для того я прошу желанной награды за праведность, которую определит Ахура-Мазда”. Молитва эта до сих пор ежедневно повторяется в зороастрийских обрядах, при каждой свадебной церемонии.


19Первые cлова молитвы примерно означают “Желанный Аирйаман…”.

Символ веры

Зороастр создал общину, объединенную ясно сформулированным учением, общими нравственными устремлениями и совместными обрядами. Это, с одной стороны, единство, а с другой — убеждение приверженцев пророка, будто все, кто не примет его откровения, будут наверняка прокляты, вызывало раздражение у необращенных. По преданию, сам Зороастр погиб в старости насильственной смертью — его заколол кинжалом жрец-язычник. Какое-то бедствие постигло царство Виштаспы, и, по-видимому, новой религии пришлось бороться, чтобы уцелеть. Однако молодая религия не только нашла в себе силы, чтобы выжить, но и постепенно распространилась среди иранцев.

Символ веры зороастризма — Фраваране20 произносится верующим ежедневно. Как кажется, он оформился сначала в те самые трудные времена. Предполагают, что символ представляет собой заявление о своей вере, которое должен был произнести каждый новообращенный. Этот древний текст начинается так: “Признаю себя поклонником Мазды, последователем Зороастра. Отрекаюсь от демонов-даэва, принимаю веру Ахуры. Поклоняюсь Амэша-Спэнта, молюсь Амэша-Спэнта. Ахура-Мазде, доброму, всеблагому, принадлежит все благое” (Ясна 12, 11). Заслуживает внимания, что слово, выбранное для обозначения верующего, — это прежде всего мазда-ясна (“поклоняющийся, почитающий Мазду”). Оно встречается восемь раз в полном тексте символа веры (Ясна 12), и только четыре раза верующий называется словом заратуштри, то есть “последователь Зороастра”. Очевидно, именно провозгласив богом Ахура-Мазду и посвятив ему, в конечном счете, весь культ, зороастрийцы отличались самым существенным образом от приверженцев старой языческой веры.


20Фраваране — первое слово символа веры, значит букв. “Я признаю, выбираю, объявляю...”.

Дуализм тоже признается в первых строках символа веры отречением от демонов-даэва. Злой Дух появляется лишь в откровении самого Зороастра, а поэтому никакого отрицания его от новообращенного не требовалось. К Ахура-Мазде относится только одно благо. После стихов из Гат текст символа веры такой: “Святую Армаити, благую, выбираю я себе. Пусть она будет моей. Я отвергаю грабеж и угон скота, ущерб и разрушение домов поклонников Мазды”. В последних словах говорится о страданиях и тревогах, преследующих людей в первобытном обществе.

Далее следует более подробное и настоятельное требование отречься от сил зла: “Я отвергаю... даэва и поклонников даэва, демонов, поклоняющихся демонам, тех, кто вредит кому-либо мыслями, словами, делами... Истинно я отвергаю все, принадлежащее лжи-друг, противящееся (добру)... Как Зороастр отверг даэва... во время всех встреч, когда Мазда и Зороастр говорили друг с другом, так и я отвергаю, как поклоняющийся Мазде зороастриец, даэва... Таков был выбор вод, таков был выбор растений, таков был выбор благодатной коровы, выбор Ахура-Мазды, который создал корову и праведного человека, таков был выбор Зороастра, выбор Кави-Виштаспы, выбор Фрашаостры и Джамаспы по этому выбору и по этой вере я являюсь поклонником Мазды...”.

В последних строках подчеркивается характерная особенность зороастрийского учения, состоящая в том что, выбирая добро, каждый человек становится союзником и скромным сподвижником бога и всего благого на земле. В этих строках Ахура-Мазда почитается как Творец. Нет никаких оснований считать, что он воспринимался так и иранцами-язычниками, ведь они приписывали созидательную деятельность всем божествам Творцом у них, возможно, считался меньший собрат Ахуры — Варуна, как исполнявший повеления отдаленного Мудрого Владыки. Признание Ахура-Мазды Творцом, очевидно, было еще одной отличительной чертой учения Зороастра.

Символ веры заканчивается тем, что верующий обязуется соблюдать трехчастную зороастрийскую мораль и веру в целом: “Я предаю себя благой мысли, я предаю себя благому слову, я предаю себя благому делу, я предаю себя религии поклонения Мазде, которая... истинная, величайшая и лучшая из всех (религий), которые есть и будут, прекраснейшая, ахуровская, зороастрийская”.

Ритуал богослужения и Йенхе-Хатам

Кроме стихов Гат, наиболее почитаемых зороастрийских изречений, и текста молитвы Ахуна-Ваирйа для ежедневного употребления, Зороастр не установил, по-видимому, для своих учеников никаких определенных религиозных богослужений. Он удовлетворился, вероятно, тем, что во всех случаях верующие могут молиться словами по своему выбору. Однако в какое-то время его последователи решили создать установленный ритуал богослужения для исполнения ежедневных служб литургию-ясна. Это было установлено тогда, когда диалект Гат уже исчезал из употребления. Может, и сделано это было потому, что язык умирал, так как хотели, чтобы для этого ритуала, воплотившего столько существенного из учения пророка, его община использовала слова как можно более близкие к тем, которыми молился сам Зороастр.

Результатом этого решения стало составление так называемой Ясна-Хаптанхаити - “Богослужения семи глав” (Ясна 35—41). Это богослужение—литургия из семи коротких разделов (один из них в стихах), в котором собрано то, что старые жрецы еще помнили из древних изречений на языке Гат, произносившихся во время ежедневных приношений огню и воде. Кажется, в изречениях есть и дозороастрийские элементы, но в своем настоящем виде богослужение посвящено, конечно, Ахура-Мазде, и именно здесь впервые встречается выражение Амэша-Спэнта (Ясна 39,3). К этим семи главам добавлен еще один небольшой текст — Ясна 42 — на младоавестийском языке, а затем он и Ясна-Хаптан-хаити были окружены с двух сторон Гатами, расположенными в соответствии с поэтическими размерами по пяти группам. Собственные слова Зороастра, заключающие в себе могучую духовную силу, оказались, таким образом, поставлены, словно стены по обеим сторонам текста литургии, чтобы они могли защищать всю церемонию богослужения от воздействия враждебных сил.

Одна группа Гат, известная как Гата-Ахунаваити (самая длинная) помещается перед семью главами, составляя Ясна 28—34. Четыре другие группы следуют за семью главами как Ясна 43—53. К Гата-Ахунаваити прилагалась молитва Ахуна-Ваирйа (от последней эта Гата и получила свое название) и еще две короткие и святые молитвы. Одна из них, называемая по первым словам Иенхе-Хатам, состоит из перефразировки стиха Гаты (Ясна 51, 22), который гласит: “Чье почитание Ахура-Мазда счел лучшим для меня по истине. Тем, кто были и есть, тем я помолюсь по именам и восхвалю”. Первые слова Зороастра относились, возможно, к тому именно божеству, которому только что было совершено богослужение.

Весь стих несколько неуклюже переделан в молитву. Ее можно толковать так: “Тем из сущих, мужчинам и женщинам, кого Ахура-Мазда считает лучшими для поклонения по истине — тем мы поклоняемся”. Такими словами, очевидно, намеревались выразить поклонение всем божествам благого творения, не упуская ни одного по небрежности, и поэтому эта молитва составляет обычную часть ритуальных молений.

Ашэм-Воху

Ашэм-Воху - вторая по святости молитва. Ею заканчивается большинство зороастрийских богослужений. Это короткое изречение, предназначенное для того, чтобы сосредоточить молящегося на истине-аша, призвать на помощь Аша-Вахишта (“Лучшую праведность”) так как слово “аша” и имя Аша-Вахишта встречаются трижды в двенадцати словах молитвы. Следующий перевод кажется, пожалуй, наименее натянутым: “Аша-благо, она — лучшее. Она — желанна, желанна она для нас. Аша принадлежит Аша-Вахишта”. Эта молитва вместе с Ахуна-Ваирйа и Иенхе-Хатам предшествует Гага-Ахунаваити, в то время как другая святая молитва в Гатах — Аирйема-Ишйо - помещена в качестве защиты после последней Гаты (Ясна 54). Весь текст богослужения, начиная с Ахуна-Ваирйа и кончая Аирйема-Ишйо, назван Стаота-Иеснйа, то есть “(Слова) хвалы и поклонения”, и когда текст был принят как стандартный для богослужения в ритуале ясна, знать его наизусть стало обязанностью каждого священнослужителя. Так обеспечивалась сохранность и самих Гат. Великие гимны пророка благоговейно передавались таким способом из уст в уста, из поколения в поколение на протяжении тысячелетий.

Гимны

Другие религиозные тексты, в частности яшты (гимны) отдельным божествам-язата, дольше продолжали передаваться устно в неустоявшейся форме, порой заучиваемые наизусть, порой изменяемые. Некоторые отрывки, более древние, дошедшие еще со времен язычества, переработаны в свете учений Зороастра. В них возвеличивается Ахура-Мазда, а все откровение как бы вложено в уста пророка. Многие из стихов гимнов, обращенных к благим божествам, не нуждались в особых изменениях, остальные, имеющие ярко выраженным языческий характер, остались неизменными и так же чужды проповеди Зороастра, как некоторые части Ветхого завета не соответствуют христианству.

 
 

Назад Наверх Далее
Web-дизайн: 2003 К.М.ПастуховаП.А.Свиридов