Make your own free website on Tripod.com
 

© А.М. Пастухов. В печатных изданиях опубликовано не было.


Шах Куруш Бузург и его загадка

А.М. Пастухов

Пески времени заметают следы, оставленные копытами арийских коней. С каждым мигом все более отдаляется от нас седая арийская древность. И, к сожалению, современность приносит нам, преимущественно, все новые загадки, касающиеся ариев, их расселения и перипетий их исторической судьбы. На очень многие вопросы не только не существует точных ответов, но и те, что были, приходится переосмыслять и, зачастую, отвергать. Это касается не только времени и места рождения и жизни Пророка, но даже и подробностей о жизни столь “недавнего” исторического деятеля, как основателя империи Ахеменидов шаха Куруша Бузурга!

Сведения о его жизни мы черпаем преимущественно из материалов греческих писателей и историков, из которых, следует заметить, ни один не был современником описываемых событий. Учитывая определенную сложность взаимоотношений Персии и Греции, иного восприятия событий людьми эпохи античности, отсутствия традиции летописания в Персии, быстрой мифологизации героев, живших сравнительно недавно, можно сказать, что судьба шаха Куруша до сих пор не может считаться окончательно выясненной.

Однако, в свете вышесказанного, следует отметить, что знаменитый рассказ Геродота об отрубленной голове шаха, погруженной в бурдюк с кровью, может быть расценен как легенда, которая призвана была доказать соплеменникам автора превосходство эллинов не только над современными им персами, но и над теми, которые считались лучшими среди ариев. Поэтому на суд читателей выносится версия последнего похода шаха Куруша, которая, с одной стороны, базируется на известных из Геродота фактах, а с другой – учитывает и прочие исторические данные.

Психологический портрет шаха Куруша вполне однозначен: властный и мудрый повелитель, умеющий сосредоточиться для достижения цели, талантливый полководец, человек, умеющий приобретать друзей и карать врагов. Тщеславные стремления были чужды этому прозорливому и мудрому политику. И вот ему, покорившему богатейшие державы Азии, приписывается суетное стремление к распространению власти империи над кочевниками, которые не имели, по словам Геродота, ни городов, ни постоянных домов.Стоил ли подобный поход риска гибели государства, созданного гигантским напряжением сил персидского народа? Наверное, эти события следует рассмотреть более подробно.

Поход Куруша преследовал вполне определенную цель - уничтожить государственные образования на территории Турана. Археологические находки подтверждают, что среднеазиатские племена имели высокоразвитую городскую культуру, отождествляемую современными таджиками с легендарной династией Пешдодиен (авест. Парадата). Причем эти мощные государства угрожали как государственной, так и, возможно, конфессиональной независимости Эраншахра. Хотя вопрос о зороастрийском исповедании ранних Ахеменидов и остается открытым, полностью сбрасывать со счетов этот фактор нельзя.

Следует отметить, что в таком же ключе действовал и легендарный Кави Вишатаспа - воевал с племенами хьяонов во главе с Арэджатаспой.

Даже по данным, приводимым Геродотом, можно понять (а данные эти не сильно расходятся и с археологическими материалами), что государства Турана имели значительный военный потенциал, позволявший не просто совершать набеги на иранские земли, но и угрожать существованию персидского государства.

Кроме того, надо учитывать психологическую особенность древних ариев – прямолинейность и стремление навязывать оппонентам свое мнение всеми средствами, вплоть до применения оружия. Поэтому, например, легендарный поход Арэджатаспы выглядит вполне логичным, как с точки зрения политико-экономической, так и психологической ситуации.

Вряд ли во времена шаха Куруша что-то радикально изменилось. Имело место не просто давление на границы, но и, возможно, значительное идеологическое противоборство. Покойный профессор Б. Кузнецов указывал, что даже во времена шаха Хшаярша (Ксеркса) имели место вторжения “черноверцев” в Иран. На основе не только греческих, но и шаншунских, индийских, собственно иранских источников напрашивается вывод, что война в Балканской Греции, протекавшая успешно для персов, была прервана на завершающем этапе - после победы персов у Саламина. Да, это не ошибка - у Саламина победили именно персы! Значит, весьма крупные внешнеполитические бури (в т.ч. и на религиозной почве) могли иметь место и во времена могущества Ахеменидов, а не только в дни, когда Куруш обрел царское Хварно Кавиев!

Таким образом, помимо создания государственных структур персидской державы, шаху Курушу приходилось отстаивать независимость новообразованной империи.

Это фон. Теперь о доверии источникам, и, в особенности, Геродоту. На данный момент существует 3 (три!) письменных версии судьбы шаха Куруша, причем не согласованных между собой. Какую из них выбрать - будет видно далее. Геродот писал труд, который можно охарактеризовать, как политический памфлет. Поэтому он использовал только те факты и именно в той редакции, какие ему было выгодно. Поэтому версию Геродота можно рассматривать наравне с другими.

По версии Геродота (кстати, не отражающей политическую и религиозно-психологическую ситуацию) шах Куруш послал угрожающее посольство к сакам-массагетам, перешел через Яксарт, заманил в засаду отряд массагетов во главе с царским сыном и полностью его истребил. Потом он резко ответил посольству Томирис и вступил в бой с ее войском. В бою, длившемся весь день, Куруш погиб и был обезглавлен. Подробностей боя не передается.

Достоверность передачи событий может быть оценена следующим образом: у Геродота есть два варианта описания штурма шахом Курушем Вавилона.

По версии Ксенофонта – шах Куруш завершил свой жизненный путь в кругу домочадцев. Границы были крепки, власть в Азии прочно удерживалась персами. Ксенофонт был профессиональным военным, затушевывать дела Персии ему было не к чему. Пусть его “Киропедия” и считается художественным романом с многочисленными несоответствиями историческим реалиям, но, касательно судьбы Куруша он не имел цели приукрасить события. Свое осуждение в адрес персидской империи он выразил с солдатской прямотой в послесловии к роману. Таким образом, он являлся наиболее объективным писателем.

По версии Фронтина – шах Куруш выступил в поход против каких-то горных племен под руководством царицы Томирис, был заманен в ущелье, где и погиб со всем войском. Но в Средней Азии это могло произойти только на Памире. Многотысячная конница в Памирских горах? Верится с большим трудом. Да и интеграция памирских государственных образований в империю Ахеменидов происходила по несколько иной схеме – зависимые от царств равнинной части Турана по причине недостаточности собственного сельского хозяйства, они вынуждены были просто примкнуть к победителю равнинных народов, дабы не умереть голодной смертью. А штурм Вавилона, приписанный шаху Курушу у Геродота, стал у Фронтина подвигом Александра Македонского. Вавилоняне вели себя очень странным образом – наступили на одни и те же грабли по меньшей мере два раза! А момент с выставлением угощения для заманиваемых в засаду врагов - это общее место в стратагемах античных военных теоретиков. Там, где Фронтин говорит о своей боевой практике, он вполне заслуживает доверия, но там, где он компилирует из греческих источников - правдоподобности нет и на грош. Так, Перикл делает один и тот же тактический ход (вплоть до совпадения предложений в описаниях) в двух совершенно разных ситуациях против одного и того же врага. Битва при Фермопилах описывается в оскорбительных для арийского войска и его полководцах тонах, но уже следующее поражение греков у Фермопил (на этот раз от римлян) при полном совпадении деталей боя – это признак гения римского полководца! Все это говорит само за себя и в дальнейших комментариях не нуждается.

Так какая версия все же предпочтительнее? Геродота или Ксенофонта?

Безусловно, Ксенофонту можно более доверять при описании дел в пределах Персии - ведь, в отличие от Геродота, он сам побывал в Персии, дошел с войском до Кунакса и вернулся к греческим портам Малой Азии через Армянское нагорье. А легенда о путешествиях Геродота легко развенчивается путем более тщательного анализа сообщаемых им данных. Просто стоит вспомнить тот момент, где Геродот рассказывает о дойке кобылиц у скифов!

Фронтин же основывается на Геродоте, но дает несколько иное описание событий. Генерал Е.А. Разин, автор “Истории военного искусства” в 5 томах, в томе 1 указал, взяв за основу сообщение Фронтина, что шах Куруш погиб в горном ущелье с 200 тысячным войском. Но, приводя это сообщение, он сам оговорился, что с трудом верит этому сообщению хотя бы с точки зрения числа потерь.

Из всего вышесказанного следует один логический вывод - можно рассматривать сведения о походе шаха Куруша, не опираясь исключительно на сведения, приводимые Геродотом.

Логика вещей указывает на определенную последовательность событий.

1. С покорением Лидии и Вавилона мир в Передней Азии был восстановлен. Народ-войско должен был отдохнуть от бесконечных войн. Постоянное войско персидского царя насчитывало 10000 воинов-“бессмертных” (анализ ситуации показыват, что это, по всей видимости, профессиональное войско, а не личная гвардия шаха), 1000 телохранителей-секироносцев, 1000 тяжеловооруженных катафрактариев и 1000 серпоносных колесниц. Защищать с этим войском границы было весьма проблематично.

2. Массагеты решили воспользоваться ситуацией. Это, видимо, и есть та самая “скаити” (то есть “скифщина” - грабительские набеги туранцев на Иран) из “Географической поэмы” в “Вендидаде”. Особенный драматизм событиям мог придать тот факт, что кровавые жертвоприношения скота были запрещены Заратуштрой. До сих пор сохраняется двусмысленность в ситуации с культом Хаомы. Родственные иранцам туранские племена, эмоциональные и прямолинейные, легко было поднять религиозными лозунгами типа: “Персы изменили Вере!” А ритуал кровавых жертвоприношений скота с массовыми возлияниями отмечен и у иранских ариев, и у индоариев. Сложно предположить, что во времена индоиранской общности саки, персы и инды придерживались разных ритуалов. Главным богом племенных дружинников считался Индра (иран. Андар), отвергнутый Пророком по причине полного отсутствия этики в его действиях. Позднее, в “Бундахишне” Андар упоминается как один из самых главных дэвов. Так что религиозная подоплека войны вполне могла иметь место. Тем более, что победители получали вполне реальных пленников и скот.

3. Шах Куруш пытался решить дело миром, послав к царице Томирис посольство. Кстати, вопрос о Томирис очень интересен - была ли это царица времен матриархата или царица-регентша? Если массагеты жили в условиях матриархата, то это не сильно вяжется с уровнем развития их производительных сил. А послы должны были сохранить престиж Эраншахра, не делая уступок. Поэтому тон послов был угрожающим. Другим он просто быть не мог.

4. Посольство вернулось без результата. Пришлось поднять все наличное войско, собрать ряд территориальных ополчений и выдвинуться к Яксарту. Войско шаха Куруша было хорошо подготовлено и вооружено, имело “понтонные” части. Участие шаха в походе показывает, что угроза была немалой - шах не должен сам идти в бой в случае, если от этого не зависит судьба вверенной ему страны. Это уже из области этнопсихологии индоевропейцев. Очень хорошо это показала Мэри Рено в художественной реконструкции мифа о Тезее.

5. Факт завлечения крупных сил врага в засаду при помощи припасов, брошенных в качестве приманки, вполне реален. И в позднейшее время азиатские народы были склонны к грабежу добычи. Так, безусловная победа Дарьявауша Кодомана при Гавгамелах превратилась в поражение, когда саки, вместо того, чтобы успешно завершить разгром македонских войск, занялись грабежом обоза. А увлечение винопитием приводило к полному уничтожению упившихся вояк. Об это часто пишет Фирдоуси, опиравшийся в своих творениях на более ранние письменные источники на пехлеви.

6. Обращение с пленным царевичем также следует общевоинскому кодексу тех времен. Ведь когда шах Хшаярша приказал отрубить голову павшему царю спартанцев Леониду, это вызвало ужас и возмущение не только у побежденных греков, но и у победителей-персов. Так что описание отсечения головы шаху Курушу - это не соответствует психологии воинского сословия тех лет, особенно у ариев. Кроме того, тело убитого царя или военачальника могло быть предметом торга. А за надругательство над телом могла следовать только беспощадная месть.

7. Далее идет упоминание о бое. Рассмотрим его внимательнее. Персы всегда были сильны в рассыпном строю, в стрелковом бою. Они знали строй и с блеском его применяли, но условия боя на холмистой равнине предполагали разделение отряда на ряд тактических групп, сопровождаемых мобильными обозами, гружеными стрелами и дротиками. Сведения об этом можно найти и у Плутарха, и у Фронтина, и у Псевдо-Маврикия (что особенно важно, так как он имел тесное общение с военачальниками византийского войска, чьим главным противником были вовсе германцы или славяне, как утверждают наши историки, а именно персы!). Бой в степи имел примерно тот же рисунок, что и битва при Каррах - ряд очагов боестолкновений, мало связанных между собой, преимущество стрелкового боя над копейным. Как показывает опыт войн в эпоху Сасанидов, конные тяжеловооруженные сипахи вводились в бой крайне редко - все решало стрелковое оружие (как со стороны ромеев и федератов, так и со стороны персов). Лев Тактик даже писал: “При современном развитии стрелкового оружия рукопашный бой стал просто невозможен!” (Забавное утверждение: какое развитие - более тугие луки и арбалеты?). Рисунок боя также согласуется с данными “Ядгар Зареран”, когда зороастрийцы вступают в бой на разных участках с разными по численности и обученности войсками хьяонов, причем бой в разных местах идет с переменным успехом. Нечто похожее находим и у Фирдоуси - шах находится в ставке, укрепленной частоколом, высылает в разные места на подмогу слонов или сипахов, или лучников. Однако бой мог протекать как встречный, когда войско, следующее в походном порядке, было атаковано с разных сторон. Не без улыбки можно отметить, что здесь имеет место прямая аналогия с морскими боями 17 века (Рюйтер против Руперта, англо-голландские войны), недаром же верблюдов называют кораблями пустыни! Группы боевого охранения, части арьергарда, авангарда, главных сил, подвергались нападениям по отдельности, чтобы не иметь возможности оказать помощи соседнему подразделению. Таким образом, бой распространялся на большую площадь, распадался на несвязанные между собой очаги. Особенно важную роль играло боепитание - если к сражающимся стрелкам вовремя подходили обозники с вьюками стрел, в данном месте сражение могло продолжаться дольше. Тотального поражения быть не могло - мобильная конница всегда могла оторваться и уйти в степь. Это относится как к персам, так и к сакам. Победа считалась по количеству голов павших врагов и по состоянию армии после боя (могла она продолжать поход или нет). Возможно, в одной из стычек был убит и шах Куруш. Однако это не могло повлиять на общий исход боя. В пользу общего (в большинстве ключевых точек) поражения саков-массагетов говорят следующие факты: после “победы” над войсками шаха Куруша они практически не упоминаются в связи с Ираном. От эпохи армянского царя Тиграна, при котором “маскуты” (возможно, массагеты) вторгались в Армению вместе с грузинскими племенами, и до Прокопия Кесарийского, где массагетские всадники идут в авангарде Белизария по ливийской пустыне, упоминания о них крайне разрознены и малочисленны. Кроме того, если победили массагеты, почему персы смогли поставить Хорезм в вассальную зависимость от своей империи и распоряжаться большими контингентами конных лучников-туранцев? Туранцы сражались и в Балканской Греции, и против Александра Македонского. Есть еще одно косвенное свидетельство, что мог быть убит кто-то из крупных военачальников, но не сам шах Куруш - похороны Куруша имели место. В отдельной гробнице-устодане на территории Персидской империи. Причем на территории собственно Фарса. Правда, есть мнение, что это - гробница Куруша Младшего, но это лишь гипотеза. Далее, после гибели царей в державах, подобных Персидской империи, неизбежно начинался бунт. Походы Дарьявауша и Бисутунская надпись - яркий пример тому. После “гибели” шаха Куруша больших мятежей не зафиксировано. А ведь поражение на войне царям в те времена не прощалось. И, поскольку бунта не было (во всяком случае, о распадении державы мы не слышали), шах остался в живых. Тут можно рассмотреть еще один пример - аналогично в битве на Косовом поле, когда султан Мурад был убит сербским юнаком Милошем Обиличем, его сын Баязет Йилдерим скрыл факт гибели султана от войска и удержал дисциплину, что привело к гибели царя Лазара Хребеляновича и поражению сербов. Но скрывать все это Баязет смог лишь до конца битвы. В отношении к Курушу и его гипотетической гибели могла иметь место такая ситуация - Камбийе скрыл от войск факт гибели отца, заключил с массагетами сепаратный мир и отвел войска в пределы империи, а потом совершил форсированный марш на Парсогард и провозгласил себя шахом. Но подобная коронация идет вразрез с обычным правом ариев, когда наследник назывался шахом перед смертью в присутствии представителей всех трех сословий - артештаран (воинов и чиновников), атраван (духовенства), и вастриошан (земледельцев, скотоводов, торговцев и ремесленников). Значит, должен был иметь место бунт, но его мы не наблюдаем.

Вывод: скорее всего, массагеты действительно убили кого-то из приближенных царя, возможно, такого ранга, как брат Кави Вишатаспы Зарер. Его тело могло быть использовано для политического торга с персами, но, когда стало ясно, что остается или погибнуть, или сражаться насмерть, тело подверглось надругательствам, чтобы все, причастные к этому злодеянию, бились насмерть (что тоже является особенностью палеопсихологии). Шах Куруш довел войну до конца, уничтожив ядро массагетских войск и заставив массагетов признать свою зависимость от Ахеменидов и добившись согласия не пытаться вмешиваться в дела империи. Вскоре после похода шах умер в Парсогарде, завещав престол своему сыну Камбийе. Некоторые современные зороастрийцы считают, что шах был тяжело ранен в бою, но войну выиграл и вернулся в Парсогард, где объявил своим наследником Камбийе и умер так, как описывал Ксенофонт.

Влияние Ирана на Туран было временно подорвано после мятежа Гауматы, но восстановлено уже при шахе Дарьявауше Вишатаспе, представителе побочной ветви рода Ахеменидов. После ухода основной массы персидских войск на войну на Балканы массагеты вновь пытались вторгнуться в Иран. В то же время выступили инды, опиравшиеся на бактрийских сепаратистов. Однако шах Хшаярша показал пример редкого мужества и самообладания, завершив войну в Греции и восстановив порядок в Иране. О том, что шах Хшаярша был вынужден покорять отпавшие провинции, существуют недвусмысленные упоминания. Возможно, массагеты и другие саки на время вышли из-под руки Ирана, но уже при Артахшатре (Артаксерксе) Охе влияние Персии вновь распространилось на Туран. Возможно также переселение массагетов в Месопотамию, откуда они в позднейшее время могли попасть на земли, оккупированные Римской империей.

Вот, в общих чертах, возможная разгадка “гибели” шаха Куруша. Остается добавить только одно - арийские властители не боялись гибели в бою. Примеры тому - личное мужество шаха Камбийе, поход шаха Дарьявауша Вишатаспа, блестяще решившего стратегическую задачу по уничтожению греческой житницы – славянских городов и селений в Северном Причерноморье, что достаточно четко показал академик Рыбаков, шаха Хшаярша, воевавшего в Греции и не спасовавшего перед лицом мятежников, сражение при Гавгамелах, когда последнего шаха из династии Ахеменидов, Дарьявауша Кодомана с трудом увели с поля боя телохранители, шахиншаха Пируза Сасанида, павшего в бою против белых гуннов и, наконец Йездигерда Сасанида, последнего шахиншаха-зороастрийца.

Пусть движутся неумолимые пески времени – погибшие не забыты. И деяния их сохранятся в памяти потомков, не позволяя лжи, забвению и обману убить павших героев еще раз.

 
 

Наверх Далее
Web-дизайн: 2003 К.М.ПастуховаП.А.Свиридов